Публикации

05.07.2012 Как ловят крабов в Сан-Франциско
(Окончание. Нач. 3 июля )

Нью-Йорк
Даже после сказочного Лас-Вегаса Нью-Йорк остается непревзойденным городом мира. Его улицы и авеню, над которыми возвышаются громады небоскребов, живут своей обычной повседневной жизнью. Ее бешеный темп задается бесконечным человеческим муравейником, который хаотично движется во всех направлениях, по вертикали и горизонтали. Среди этой толпы чувствуешь себя атомом во Вселенной.
Но совсем не обязательно толкаться, спеша неведомо куда, в потоках пешеходов где-нибудь на Мэдисон-авеню или на Пятой. Куда приятнее, свернув со Спринг-стрит (улицы, на которой пришлось бывать чаще всего) на тихую Макдугалл, отправиться неторопливым шагом в сторону ближайшего Гринвич Виллиджа.
Минут через десять, оказавшись в Вашингтон-сквере, можно сесть на скамейку парка и понаблюдать за тем, что происходит вокруг. А вокруг распускается сакура. Ее светло-розовый цвет наполняет пространство запахом весны и флюидами поэзии. Может быть, именно по­этому в находящемся поблизости кафе «Реджио» так любил бывать И. Бродский. Оно – на упомянутой Макдугалл. Здесь же – и ресторанчик «12 стульев». Спросил у молодой официантки, откуда название. Сказала, что есть такой русский роман. Читала ли? Увы.
В двух шагах от «Reggio» – кафе «Dante». На стенах – фотографии Аль Пачино, Р. де Ниро, Дж. Николсона и других голливудских знаменитостей. Все они бывали здесь. Внутри – ничего особенного.
Зашел и в «White Horse Tavern» на углу Хадсон стрит и 11-й улицы. Культовое место в 50-60-х годах. Тут частенько засиживались Джим Моррисон, Боб Дилан и Н. Мейлер... Да разве только они! Такие вот потертые временем заведения Нью-Йорка видели за прошедший век больше музыкантов, писателей и гангстеров, чем любой другой город на свете. Что до таверны «Белая лошадь», то открылась она еще в 1880-м. На полках – множество гипсовых лошадок. Курить внутри нельзя. Сделал несколько фотографий под кружку эля за 7 долларов. Таверна была полупустой.
В конце апреля – начале мая сакура цвела по всему Нью-Йорку. Немало японской вишни и на узком мысе нижнего Манхэттена – в Бэттери – парке. Тут должен был пришвартоваться злополучный «Титаник». Отсюда каждые полчаса ходит бесплатный паром на Стейтен-Айленд, один из пяти районов мегаполиса. Там, на острове, обязательно надо сойти на берег, чтобы назад через четверть часа отправиться уже на совершенно другом пароме. Такие правила. В глаза бросаются знакомые мост Верразано, Либерти-Айленд, соседний Эллис-Айленд, статуя Свободы. Эту железобетонную даму неоднократно приходилось видеть не с воды, а с суши. С нее она смотрится, увы, не столь романтично.
Пару лет назад, оказавшись на кладбище горы Хеброн в Квинсе, тщетно пытался вместе с попутчиками найти могилу С. Довлатова. На сей раз все было иначе. Помог подробный план старого еврейского погоста. Прошло уже 22 года, как не стало автора великолепных рассказов и повестей.
В 2010-м не смог найти дом, в котором в 1996-м скончался И. Бродский. Тогда на ул. Пирпонт на Бруклин-Хайтс познакомился с эмигранткой из Киева Лилей. В ее многоквартирном доме проживает еще одна наша бывшая соотечест­венница – Броня из Бобруйска. Как и Лиля, она собственными глазами видела трагедию башен-близнецов, находясь на крыше своей много­этажки. Лишь неширокая в этом месте бухта Нью-Йорка отделяет район Brooklyn Heights от того места на Нижнем Манхэттене, где стояли башни-близнецы. «Люди падали из окон небоскреба и летели вниз как бумажки», – вспоминает Броня.
Что до последнего адреса нобелевского лауреата, то это дом № 22 на Pierrpont. На медной таб­личке среди восьми фамилий жильцов до сих пор значится и «M. Brodsky». Мария – имя второй жены поэта, итальянки русского происхождения. С нею он познакомился в Сорбонне. Ее сосед-американец, торговец произведениями искусства, очень удивился, что кто-то вспомнил о доме Бродского. Вероятно, это большая редкость.
«Ни страны, ни погоста
Не хочу выбирать,
На Васильевский остров
Я приду умирать».
Не пришел. Похоронен на о. Сан-Микеле в Венеции. «В Россию он возвращаться не хотел, поскольку друзья и так к нему приезжали, – сказала однажды в интервью М. Соццани-Бродская. – Возвращаться всегда трудно».
В этом я лишний раз убедился, поговорив со случайным человеком, когда приехал в «маленькую Одессу» на Брайтон Бич. Борис, которому 66, прогуливался вдоль океана по известному многим из фильмов дощатому настилу. Впереди себя бывший наш соотечественник толкал коляску с внучкой. Родом из Киева. Закончил Московский инженерно-строительный институт. Эмигрировал еще в 1975-м. Повезло, так как нашел в Нью-Йорке работу по специальности. Был прорабом. «Хорошо живется здесь только очень молодым и старикам, – сказал Борис. – Очень сильный соцпакет. Остальные должны упорно бороться за место под солнцем. Многие едут в глубь страны, там конкуренция на рынке труда не такая жесткая, как здесь, на востоке».
Вот что поразило: Борис неоднократно бывал в Европе. Пенсии на подобные вещи вполне хватает. Но ни разу за 37 лет не был на родине! И не хочет. Его туда совсем не тянет. Права М. Бродская: возвращаться всегда трудно.
На Брайтон Бич-авеню зашел в театр «Millenium». Внутри было темно и пусто. Русскоязычное население ждало предстоящих выступлений московских гастролеров – от Д. Билана до Л. Успенской.
...Осенью 2010-го строящаяся башня Свободы, примыкающая к ground zero, нулевому уровню, явно не дотягивала даже до средних небоскребов. Теперь она – самое высокое здание Нью-Йорка (Эмпайр-Стейт-Билдинг заметно ниже). The Freedom Tower продолжает расти. Ее окончательная высота – 1776 (год подписания Декларации независимости США) футов – 541 м. Правда, с антенной. Рядом, на месте северной и южной башен-близнецов, точно повторяя контуры прежних фундаментов, – два громадных резервуара из черного гранита. По их стенам непрестанно стекают потоки воды, уходящие в центре в большое квадратное углубление. Насколько оно глубокое, стоящим по сторонам не видно. Зато можно прочитать имена 3 тыс. человек, погибших 11 сентября 2001 г. (они выбиты на камне по периметру обоих резервуаров). По странному совпадению такое же число людей (3 тыс.) ежедневно трудятся сегодня на возведении новых небоскребов ВТЦ (всего их будет пять).
Мемориал стал местом вечной скорби и поклонения. Вход бесплатный, но нужен специальный билет. Дальше – длинная очередь и несколько этапов проверки с рамками металлоискателей. Меры безопасности оправданны. После 11 сентября, напомню, в Америке не было ни одного теракта. Когда проходишь стену, посвященную памяти мужественных нью-йоркских пожарных, погибших при спасении людей в обреченных небоскребах, чувствуешь, как по коже пробегают мурашки.
В пяти минутах ходьбы от мэрии Нью-Йорка и в двадцати – от ground zero – здание уголовного суда, напоминающее вавилонский зиккурат в стиле арт-деко. Зашел внутрь, и, пройдя через привычный металло­искатель, поднялся на лифте на один из этажей. В просторном зале (таких много) шел процесс. Судили двоих воров. Их по одному ввели в зал в наручниках из боковой комнаты. Рядом – весь набор участников: судья в черной мантии, адвокаты, прокуроры, охрана. Оба темнокожих признали себя виновными. Их тут же увели из помещения. Покинул его и я. Посмотреть, как вершится правосудие в большом здании на Centre Street, может любой желающий, независимо от национальности и гражданства. Нельзя только делать снимки.
В двух шагах – здание федерального суда Нью-Йорка. Там совсем недавно «торговцу смертью» В. Буту дали 25 лет.
Единственный музей, где в городе Большого Яблока можно фотографировать (хотя и без вспышки), – т.н. МоМа – музей современного искусства в нескольких кварталах от Центрального парка. Вход – 25 долларов. Длинная-предлинная очередь, которая движется крайне быстро. На пятом этаже – работы Модильяни, Пикассо, Гогена, Монэ, Родченко, Кандинского и многих других гениев прошлого века. А вот в музее Гуггенхайма ждало разочарование: самая богатая в мире коллекция работ В. Кандинского оказалась «на техобслуживании». «Не волнуйтесь, через пару недель откроется», – успокоил служащий этого здания-улитки. Вместо основоположника абстрактного искусства – работы Дж. Чемберлена: искареженные куски листового металла в самых невообразимых вариациях на всех семи этажах, на которые ведет винтообразная лестница. «Гуггенхайм» показался жалким подобием Метрополитена. Да и до скромного по размерам, но не по содержимому, «Фрик коллекшен» ему весьма далеко.
Заглянули в частный Зукотти-парк, где зародилось движение «Occupy Wall Street!» – один квартал от Всемирного торгового центра. Ни одного протестующего не оказалось. Обычные люди сидели на скамейках, читали газеты и ели бутерброды. Демонстранты – их было десятка три – переместились прямо на Уолл-стрит. Держали в руках антиглобалистские плакаты. Работе Фондовой биржи это, впрочем, ничуть не мешало.
В театре «Амбассадор» по-прежнему идет «Чикаго» – самый долгоиграемый мюзикл в истории Бродвея. А в Метрополитен – опера шла «Травиата» с Д. Хворостовским в одной из главных ролей. «Стоячие» («сидячие» уже раскупили) места продавались всего по 19 долларов. И очереди почти не было. Но перспектива провести на ногах 2,5 часа не вдохновила. Подобное – удел заядлых театралов.
На десерт – немного о том, как говорят русские американцы. Налоги у них – таксы, мили – майлы, рынок – маркит, сервис – сёвис, сервер – сёрвер, ведомство – дипатмент... Например, военно-морской дипатмент. За океаном не против вкусить шримпы (креветок) под пивко. Одна дама как-то предложила «А потом мы можем иметь ланч». Другая, будучи в Калифорнии, заметила: «У нас в Нью-Йорке все иначе» и т.д. и т.п.
И еще – немного коротких наб­людений. Все штаты Америки имеют вторые названия. Аризона – Большого каньона, Невада – Серебряный, Юта – штат Пчелиного роя, Нью-Йорк – Имперский, Нью-Джерси – Садовый и т.д.
Цены в Америке за два года изменились как-то избирательно. Одна поездка в метро – все те же 2,25 доллара. Пачка сигарет не может стоить дешевле 7-9 долларов. Хот-дог – 1-2 доллара. Два яблока с выносного лотка – 1 доллар. Бутылка вина – 7-15 долларов. Бензин подорожал: 1 галлон марки regular – стоил 2,6 доллара, теперь – 3,7. Самая дешевая газета «New York Post» – 75 центов, «The New York Times» – 3,5 доллара (с налогами – больше). В Калифорнии горючее дороже, чем в Нью-Джерси. А вот цены на недвижимость в США резко упали – следствие всеобщего экономического спада.
Хоть и говорят, что нью-йоркский воздух не очень располагает к глубоким спортивным вздохам, – желающих побегать очень много. Особенно – в Центральном парке. Как в фильме «Марафонец» с Д. Хоффманом. Велосипедно-роликовые дорожки проложены вдоль всего Вест-Сайда, по набережной Гудзона.
Напряжение в американских розетках – 110 в, т.е. нужен переходник.
Из 10 человек, стоящих в очереди, 7 – точно вертят в руках ай-фоны.
Без рецепта в Америке можно купить разве что валидол.
Самое страшное, что может сделать нью-йоркский водитель, – припарковать свою машину на месте, предназначенном для инвалида.
В.И. Ленин добрался и до Нью-Йорка. Его статуя вдохновенно смот­рит на никогда не спящий город с крыши дорогого многоквартирного дома «Красная площадь» на Хьюстон-стрит.
Говорят, что воздушные путешествия – часы скуки, прерываемые мгновениями панического страха. Это, похоже, касается только России. При каждой удачной посадке народ наш дружно хлопает в ладоши. От американцев благодарственных хлопков при перелетах не дождешься. Для них безопасность гарантирована Конституцией США и стоимостью билета.
Такие уж они – национальные самоощущения...
Е. Власенко.

Добавить комментарий
0